Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Оглавление

Сегодня - 05.04.2020 - решил поменять название ЖЖ. Заметки звучит не так пафосно, как инструкции. Черновиков инструкций полно, только не хватает времени их оформить... Еле нашел где меняется название. В настройках в оформлении. Кто бы мог подумать?

© Сегодня - первый день всей твоей оставшейся жизни

* * * 
— Фуу, жара, отстой!
— Ну, и хорошо, лето же.
— А теперь холодно, фуу!
— Так здорово, не жарко.
— Бее, понедельник, на работу опять!
— Отлично! Денег заработаешь!
— Утопите кто-нибудь эту жизнерадостную тварь!
— Ура! Ура! Мы идем нырять!

© Фрэнк МакКинни Хаббард
Не принимайте жизнь слишком серьёзно: вам из неё живым всё равно не выбраться

© М. Лабковский:
...наш идеальный партнёр - человек, который подходит нам по запаху, температуре тела и сексуальным привычкам.

© Неизвестный автор:
Из всех праздников самый главный - это Жизнь! И праздновать его нужно каждый день!

* * * 
Очень хочу, чтобы судьба взяла меня за волосы и прямо мордой — в счастье, в счастье, в счастье!

© Х/ф "Driver" 1978
- я занимаюсь такой работой, которую непросто найти
- это зависит от того, что ты ищешь?
- от того, что ты из себя представляешь.


© Ежи Лец:
«В природе ничего не пропадает, кроме исполнившихся надежд».


© Неизвестный:
Не тяжкий труд, а мысли ход
Определяет ваш доход!


© Вы не ошибетесь, если поступите правильно. Марк Твен

© Technology is dominated by two types of people: those who understand what they do not manage and those who manage what they do not understand ~Archibald Putt. Ph.D Источник: http://www.softpanorama.org/People/Gurtyak/

Вольный перевод: Технология господствует над двумя типами людей: те, кто понимает, чем они не управляют, и те, кто управляет тем, чего они не понимают.
Арчибальд Путт. Кандидат наук


© Если системой безопасности неудобно пользоваться, люди просто ею будут пренебрегать.
Саймон Годжкинсон, директор по информационной безопасности, BP


© Единственное, что я узнал в вербовке - никто не тратит на вас время, если ваше предложение / письмо / услуга не ясны сразу.
Единственное, что я узнал в университете, - это то, как написать текст, который никто не будет читать.


© С точки зрения пчелы, она просто живёт своей жизнью, и только пасечник знает, что на самом деле она собирает для него мёд. Но пчела никогда не поймёт это, потому что пасечник выходит за пределы её масштабов мышления.


При освоении нового аппаратного и программного обеспечения всегда есть какие-то тонкости, которые не описаны ни в одном Руководстве пользователя либо набраны таким мелким шрифтом, что на них и не обратишь внимание. Также есть операции, которые делаешь не часто, но опыт, полученный при их прохождении, не хочется потерять. Возможно, где-то в сети уже есть у кого-то что-то подобное, но ... все-таки это сильно ускоряет для меня решение поставленных задач.

Изначально блог задумывался как место хранения именно утилитарных записей по трудовой деятельности
Но постепенно захотелось в него добавлять и интересное, найденное на просторах Интернет. Получилось что-то вроде закладок или списка избранного...

Я пытался вести страницы оглавлений по нижеприведенным тематикам, но... времени иногда не хватает, поэтому, мне кажется, лучше использовать не оглавления, а теги (tag) справа - метки ЖЖ. По ним легко можно найти нужную информацию.

p.s. По поводу дружбы в ЖЖ - не обижайтесь, но то, как понимает ЖЖ дружбу, немного отличается от моего "советского" понимания. Мне кажется, лайки - все-таки лучше отражают то, что нравится в ЖЖ, чем само добавление в друзья. Но не подумайте, я действительно признателен всем, кто добавил или добавляет меня в друзья на ЖЖ.


VMware & VMware
Apple & Apple
Cisco & Cisco
Microsoft. Часть №1 (Серверная) Microsoft. Часть №2 (Клиентская)
Microsoft. Часть №1 (Серверная)
Microsoft. Часть №2 (Клиентская)

NetApp & NetApp
Veeam & Veeam

Acer
ASUS
Dell
GigaByte
HP
Intel
Zalman

Автомоделирование. Scale models 1:43

Lego Creative Technic WorkShop

Здоровье

Интернет
Информационная безопасность

Короткометражки / Приколы / Юмор / Кино
Список фильмов, которые стоит посмотреть

Компьютерные комплектующие

Музыка / Music

Облака
Сети
Сервисные программы
Шифрование

Разное. Без названия
Фразочки...



HTML. Примеры для LiveJournal

Опыт Одного Javascript


Блоги по интересующей меня тематике: (Спасибо всем, кто их ведет!)

  1. Блог Игоря Шаститко https://iwalker2000.com/
  2. Блог Александра Баженова о VMware Horizon 7 medium.com
  3. Развертывание VMware Virtual SAN medium.com
  4. Блог Евгения Пономаренко из Казахстана Jabuin Step-By-Step - как ставить и конфигурить различный нетривиальный софт без чтения тысяч страниц мануалов
  5. Заметки о Windows и других программных продуктах Microsoft...
  6. Блог Записки виртуального админа Антона Жбанкова и Константина Введенского
  7. Алексей Богомолов (Alexx). Блог, целиком и полностью посвященный продуктам компании Microsoft. В основном речь будет идти про системы корпоративных коммуникаций на базе Exchange Server.
  8. VMware VI Wiki - информация по работе с VMware Virtual Infrastructure, т.е. таким продуктам как VMware ESX \ ESXi, VMware Virtual Center, VMware Consolidated Backup и сопутствующим.
  9. Готовимся к сертификации Cisco. Материалы CCNA на русском.
  10. PACKETTRAIN.NET. Анализ сетевого трафика. Vladimir Gerasimov. Network Engineer, Wireshark Network Analyst at Profitap

Сухарики. Не сразу

В купе было душно и тесно.
Попутчики, весело толкаясь, разворачивали матрасы и распихивали поклажу под полки и на багажное место над коридором.
Стаскивая футболку через голову, скорее ощутил, чем услышал тишину за спиной.
Ян и Игорь как-то сразу притихли.
Когда я уже залез на верхнюю полку и открыл книжку от скуки, Ян спросил:
- А у тебя это ... - пулевое?

Я даже не сразу понял.
У меня на спине шрам. Зашивали. Сантиметров 10.
Когда кожа разошлась от того, что сел рано за руль - так уже хотелось домой из больницы, - жена чуть в обморок не упала. Мышца в дырке не просто пугала. Прям, - как Терминатор.
Сам, когда смог извернуться перед зеркалом, думал, что грохнусь в обморок. Так вот чего оно так чешется!
Наплел жене, что это фигня и совсем не страшно. И она, зажмурившись, и, вдохнув побольше воздуха, храбро заклеила дырку лейкопластырем поверху.

И тут есть два варианта.
Многозначительно кивнуть и создать ауру человека, побывавшего в переделках. Кто решит, что героя, кто - что бандитская пуля.
Либо сказать правду.
Всё решает секунда

Александр Ширвиндт. "Старость средней тяжести"









К старости вообще половые и национальные признаки как-то рассасываются… 
Я глубоко пьющий и активно матерящийся русский интеллигент с еврейским паспортом и полунемецкими корнями. Матерюсь профессионально и обаятельно, пью профессионально и этнически точно, с женщинами умозрительно возбужден, с коллегами вяло соревновательно тщеславен. Но умиротворения нет… Времени, отпущенного на жизнь, оказалось мало... 
 Смерти я не боюсь… Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придется хвататься за что-то и за кого-то… Я красивый старик, боящийся стать беспомощным.. 
 В общем, диагноз – «старость средней тяжести». 
 В нашем возрасте (от 75-ти и выше) ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. 
 Я столько раз бросал курить, но ни к чему хорошему это не привело. Возвращался обратно к этому пороку, пока сын, которого я очень слушаюсь и боюсь, не сказал: «Всё, хватит». 
 А потом меня навели на замечательного академика, предупредив, что он никого не принимает, но меня откуда-то знает и готов побеседовать. 
 Я собрал полное собрание сочинений анализов мочи и поехал куда-то в конец шоссе Энтузиастов. 
 Особняк, тишина, ходят милые кривоногие дамы в пластмассовых халатах. Ковры, огромный кабинет. По стенам благодарственные грамоты от Наполеона, от Петра I, от Навуходоносора… И сидит академик в золотых очках. 
 – Сколько вам лет? – говорит. 
 – Да вот, – говорю, – четыреста будет. 
 – Мы, значит, ровесники, я младше вас на год. 
 Когда он увидел мою папку анализов, взмахнул руками: «Умоляю, уберите». 
 Мне это уже понравилось. Заглядывать в досье не стал. «А что у вас?» Я говорю: 
 – Во-первых, коленки болят утром. 
 – А у меня, наоборот, вечером. Что еще? 
 – Одышка. 
 – Ну это нормально. 
 – Я стал быстро уставать. 
 – Правильно. Я тоже. В нашем возрасте так и должно быть. 
 И я успокоился. Раз уж академик медицины чувствует себя так же, как и я, то о чем тогда говорить? 
 На прощание я сказал, что бросил курить. 
 Он посмотрел на меня через золотые очки: 
 – Дорогой мой, зачем? В нашем возрасте ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. Доживаем как есть.. 
  Я поцеловал его в грамоты и ушел. Гений!

Источник: Фото из публикации Ани Шахбазян в Психология/Psychology

Создатель игры «Жизнь» математик Джон Конвей умер от COVID-19

Wikimedia Commons
Wikimedia Commons

Британский математик Джон Конвей (John Horton Conway) умер в возрасте 82 лет от COVID-19. Об этом сообщает The Guardian со ссылкой на коллег ученого. 
Математик широко известен как создатель клеточного автомата «Жизнь», также он описал сюрреальные числа и три простые спорадические группы, названные в честь него группами Конвея. Ученый сформулировал гипотезу чудовищного вздора, выпустил несколько книг, а также вместе с коллегами написал «Атлас конечных групп», работа над которым заняла почти 15 лет. Конвей увлекался комбинаторной теорией игр, теорией узлов, теорией чисел и теорией групп.
Конвей скончался в возрасте 82 лет. Математик Мартин Андлер сообщил в твиттере, что Конвей умер от COVID-19, позднее его слова подтвердил нейробиолог Сэм Вонг, отметив быстрое течение болезни.
Игра «Жизнь», благодаря которой Конвей получил известность и за пределами математических кругов, находит отражение и в реальности. Например, недавно стало известно, что по схожим законам формируется узор чешуек у некоторых ящериц.

© Николай Воронцов

Стивен Кинг. Сражение



Публикация в журнале «Юный техник», №10, 1981 г.
СРАЖЕНИЕ

Фантастический рассказ


Стивен КИНГ
Рисунок В. ОВЧИНИНСКОГО


— Мистер Реншо?
Голос портье остановил Реншо на полпути к лифту. Он обернулся и переложил сумку из одной руки в другую. Во внутреннем кармане его пиджака похрустывал тяжелый конверт, набитый двадцати- и пятидесятидолларовыми купюрами. Он прекрасно поработал, и Организация хорошо с ним расплатилась, хотя, как всегда, вычла в свою пользу двадцать процентов комиссионных. Теперь Реншо хотелось принять душ и лечь спать:
— В чем дело?
— Вам посылка. Распишитесь, пожалуйста.
Реншо вздохнул и задумчиво посмотрел на коробку. К ней был приклеен листок бумаги, на нем угловатым с обратным наклоном почерком написаны его фамилия и адрес. Почерк показался Реншо знакомым. Он потряс коробку, внутри что-то еле слышно звякнуло.
— Хотите, чтоб ее вам принесли потом, мистер Реншо?
— Нет, я возьму посылку сам.
Коробка около полуметра в длину, держать такую под мышкой неудобно. Он поставил ее на покрытый великолепным ковром пол лифта и повернул ключ в специальной скважине над рядом простых кнопок — Реншо жил в роскошной квартире на крыше здания. Лифт плавно и тихо пошел вверх. Он закрыл глаза и прокрутил на экране своей памяти последнюю «работу».
Сначала, как всегда, позвонил Кэл Бэйтс:
— Джонни, ты свободен?
Реншо — очень хороший и надежный специалист, он свободен всего два раза в год, минимальная такса — 10 000 долларов, клиенты платят деньги за его безошибочный инстинкт хищника. Ведь Джон Реншо ХИЩНИК, генетикой и окружающей средой он великолепно запрограммирован убивать, оставаться в живых и снова убивать.
После звонка Бэйтса Реншо нашел в своем почтовом ящике светло-желтый конверт с фамилией, адресом и фотографией. Он все запомнил, сжег конверт со всем содержимым и выбросил пепел в мусоропровод.
В тот раз на фотографии было бледное лицо какого-то Ганса Морриса, владельца и основателя «Компании Морриса по производству игрушек» в Майами. Этот тип кому-то мешал, человек, которому он мешал, обратился в Организацию, и она в лице Кэла Бэйтса поговорила с Джоном Реншо...
Двери кабины лифта открылись, он поднял посылку, вышел и открыл квартиру. Начало четвертого, просторная гостиная залита апрельским солнцем. Реншо несколько секунд с удовольствием постоял в его лучах, положил коробку на столик у двери, бросил на нее конверт с деньгами, распустил узел галстука и вышел на террасу.
Там было холодно, и пронизывающий ветер обжег его через тонкое пальто. Но Реншо все же на минуту задержался, разглядывая город, как полководец захваченную страну. По улицам, как жуки, ползет транспорт. На востоке, за роскошными жилыми небоскребами, еле видны набитые людишками грязные трущобы, над которыми возвышается лес телевизионных антенн из нержавейки. Нет, здесь, наверху, жить лучше, чем живут там.
Он вернулся в квартиру, закрыл за собой дверь на террасу и пошел в ванную понежиться под горячим душем.
Через сорок минут Джон Реншо вышел из душа, и не торопясь стал разглядывать коробку.
В ПОСЫЛКЕ БОМБА.
Разумеется, ее там нет, но вести себя надо, как будто в посылке бомба. Он делает так всегда и именно поэтому прекрасно себя чувствует, тогда как многие другие давно уже вознеслись на небеса.
Если это и бомба, то без часового механизма — никакого тикания из коробки не доносится. Но вообще-то сейчас пользуются пластиковой взрывчаткой. Поспокойнее штука, чем все эти часовые пружины.
Реншо посмотрел на почтовый штемпель: Майами, 15 апреля.
Отправлено пять дней назад. Бомба с часовым механизмом уже бы взорвалась.
Значит, посылка отправлена из Майами.
Он полностью сосредоточился и, сцепив руки, не шевелясь, разглядывал посылку. Лишние вопросы — откуда близкие Морриса узнали его адрес — не волновали Реншо. Он задаст их позже Бэйтсу. Сейчас это неважно.
Как бы рассеянно он достал из бумажника маленький пластмассовый календарь, засунул его под веревку и клейкую ленту — «скотч» отошел. Он немного подождал, наклонился и понюхал. Ничего, кроме картона, бумаги и веревки. Он походил вокруг столика, присел перед коробкой на корточки: кое-где бумага отошла — показался зеленый металлический ящичек с петлями. Реншо достал перочинный нож, перерезал веревку — оберточная бумага свалилась.
Зеленый металлический ящичек с черными клеймами. На нем белыми трафаретными буквами написано: «Вьетнамский сундучок американского ветерана Джо». И чуть пониже: «Двадцать пехотинцев, десять вертолетов, два пулеметчика, два врача, две базуки, четыре «джипа». Внизу, в углу: «Компания Морриса по изготовлению игрушек».
Реншо протянул руку и отдернул ее — в сундучке что-то зашевелилось.
Он встал, пересек комнату, зажег свет: уже стемнело.
«Ветнамский сундучок» раскачивался, коричневая оберточная бумага скрипела под ним. Неожиданно он перевернулся и с глухим стуком упал на ковер. Крышка на петлях приоткрылась сантиметров на пять.
Крошечные пехотинцы — ростом сантиметра по четыре — начали выползать через щель. Реншо, не мигая, наблюдал за ними. Разум Реншо не пытался объяснить невозможность происходящего, а только прикидывал, какая опасность угрожает ему и что надо сделать, чтобы выжить.
Пехотинцы были в полевой форме, касках, с вещевыми мешками, за плечами миниатюрные карабины. Двое посмотрели через комнату на Реншо. Глаза у них были не больше карандашных точек.
Пять, десять, двенадцать, вот и все двадцать. Один из них жестикулировал, отдавая приказы остальным. Те построились вдоль щели и начали толкать крышку — щель увеличилась.
Реншо взял с дивана большую подушку и пошел к сундучку. Командир обернулся и махнул рукой. Пехотинцы взяли карабины на изготовку, раздались негромкие хлопающие звуки, и Реншо внезапно почувствовал что-то вроде пчелиных укусов.
Тогда он бросил подушку, пехотинцы упали, а крышка сундучка распахнулась. Оттуда, жужжа, как стрекозы, вылетели миниатюрные вертолеты, раскрашенные в зеленый цвет.
Негромкое «пах! пах! пах!» донеслось до Реншо, тут же он увидел в дверях вертолетов крошечные вспышки пулеметных очередей и почувствовал, как будто кто-то начал колоть его иголками в живот, правую руку, шею. Он быстро протянул руку, схватил какой-то из вертолетов, и резкая боль ударила по пальцам — вращающиеся лопасти разрубили пальцы до кости. Остальные отлетели подальше и принялись кружить вокруг, как слепни. Ранивший его вертолет упал на ковер и лежал неподвижно.
Реншо закричал от неожиданной боли в ноге. Один пехотинец стоял на его ботинке и бил Реншо штыком в щиколотку. На Джона смотрело крошечное злое лицо.
Реншо отшвырнул пехотинца ногой.
Раздался негромкий кашляющий взрыв — боль пронизала бедро. Из сундучка вылез пехотинец с базукой — из ее дула лениво поднимался дымок. Реншо посмотрел на ногу и увидел в брюках черную дымящуюся дыру размером с монету в двадцать пять центов. На теле был ожог.
Он повернулся и через холл пробежал в спальню. Рядом с его щекой прожужжал вертолет, выпустил короткую пулеметную очередь и полетел прочь.
Под подушкой у Реншо лежал револьвер большого калибра. Он схватил револьвер двумя руками, повернулся и понял, что придется стрелять по летающей мишени не больше электрической лампочки.
На него зашли два вертолета. Сидя на постели, Реншо выстрелил, и один вертолет разлетелся на кусочки. «Одним меньше», — подумал oн, прицелился во второй... нажал курок...
Вертолет неожиданно пошел на него по дуге, лопасти винтов вращались с огромной скоростью. Реншо успел увидеть пулеметчика, стрелявшего точными, короткими очередями, и бросился на пол.
ОН ЦЕЛИЛСЯ МНЕ В ГЛАЗА!
Прижавшись спиной к дальней стене, Реншо поднял револьвер, но вертолет уже удалялся. Казалось, он на мгновение застыл в воздухе, нырнул вниз, как бы признавая преимущество огневой мощи Реншо, и улетел в сторону гостиной.
Реншо поднялся, наступил на раненую ногу и сморщился от боли. «Много ли на свете людей, — мрачно подумал он, — в которых попали из базуки, а они остались в живых?»
Сняв с подушки наволочку, он перевязал ногу, взял зеркальце для бритья, подошел к двери, встал на колени, выставил его на ковер и увидел...
Они разбили лагерь у сундучка. Крошечные солдатики сновали взад и вперед, устанавливали палатку, деловито разъезжали на «джипах». Над солдатом, которого Ренто ударил ногой, склонился врач. Оставшиеся восемь вертолетов охраняли лагерь, барражируя на высоте кофейного столика.
Неожиданно они заметили зеркальце. Трое пехотинцев встали и открыли огонь с колена. Через несколько секунд оно разлетелось.
НУ ЛАДНО, ПОГОДИТЕ.
Реншо взял с туалетного столика тяжелую коробку из красного дерева, которую подарили ему на рождество, взвесил ее в руке, подошел к двери, резко открыл ее и с размаху швырнул коробку, как бейсболист бросает мяч. Коробка сбила пехотинцев, как кегли. Один «джип» перевернулся два раза. Стоя в дверях, Реншо выстрелил и попал в солдата.
Но несколько пехотинцев уже пришли в себя и стреляли с колена: другие быстро попрятались.
Реншо выстрелил еще раз — мимо. Очень уж они маленькие! Но следующим выстрелом он уничтожил еще одного пехотинца.
Яростно жужжа, на него летели вертолеты, крошечные пульки попадали ему в лицо выше и ниже глаз. Реншо расстрелял два вертолета. От режущей боли ему застилало глаза.
Оставшиеся шесть вертолетов разделились на два звена и отступили. Рукавом он вытер кровь с лица и приготовился стрелять, но остановился. Пехотинцы, укрывшиеся в сундучке, что-то оттуда выкатывали. Похоже...
Последовала ослепительная вспышка желтого огня, и слева от Реншо полетела штукатурка.
РАКЕТНАЯ УСТАНОВКА!
Он выстрелил, промахнулся, по-вернулся, добежал до ванной в конце коридора и заперся там. Посмотрев в зеркало, он увидел обезумевшего в сражении индейца с дикими перепуганными глазами. Лицо индейца было в подтеках красной краски, которая натекала из крошечных, как перчинки, дырочек. Кожа на щеке содрана, на шее как будто борозду пропахали.
Я ПРОИГРЫВАЮ СРАЖЕНИЕ!
Дрожащей рукой он провел по волосам. Входная дверь отрезана. До телефона не добраться. Ракетная установка — прямое попадание, и ему голову оторвет.
ПРО НЕЕ ДАЖЕ НА КОРОБКЕ НАПИСАНО НЕ БЫЛО!
Из двери вылетел кусок дерева величиной с кулак. Маленькие языки пламени лизали рваные края дыры — он увидел яркую вспышку — они пустили еще одну ракету. В ванную полетели обломки, горящие щепки упали на коврик. Реншо затоптал их — через дыру влетели два вертолета, посылая ему в грудь пулеметные очереди.
С протяжным гневным стоном он сбил один рукой. Отчаяние подсказало выход — на второй Реншо накинул тяжелое махровое полотенце и, когда вертолет упал на пол, растоптал его.
ВОТ ТАК! ВОТ ТАК! ТЕПЕРЬ ОНИ ПРИЗАДУМАЮТСЯ!
Похоже, они действительно призадумались. В течение пятнадцати минут все было спокойно. Реншо сел на край ванны и принялся лихорадочно размышлять: должен же быть выход из этого тупика. Обязательно. Обойти бы их с фланга.
Он резко повернулся и посмотрел на маленькое окошко над ванной. Из этой ловушки есть выход.
Его взгляд упал на баллончик сжиженного газа для зажигалки. Реншо протянул за ним руку — и услышал сзади шуршание. Он быстро развернулся, вскинул револьвер, но под дверь подсунули всего лишь клочок бумаги. Щель настолько узкая, мрачно подумал Реншо, что в нее даже ОНИ не пролезут.
Крошечными буковками на клочке было написано: «СДАВАЙСЯ!»
Реншо угрюмо улыбнулся, положил баллон с жидкостью в нагрудный карман, взял с аптечки огрызок карандаша, написал на клочке: «ЧЕРТА С ДВА!»: и просунул его обратно.
Мгновенно ему ответили ослепляющим ракетным обстрелом — Реншо отскочил от двери. Ракеты влетали через дыру и взрывались, попадая в стену, облицованную бледно-голубыми плитками, превращая ее в лунный пейзаж. Реншо прикрыл рукой глаза — горячим дождем шрапнели полетела штукатурка, прожигая его рубашку на спине.
Когда обстрел закончился, Реншо залез на ванну и открыл окошко. На него смотрели холодные звезды. За маленьким окошком узкий карниз, но сейчас нет времени об этом думать.
Он высунулся в окошко, и холодный воздух ударил в лицо. Реншо посмотрел вниз: сорок этажей. С этой высоты улица казалась не шире полотна детской железной дороги.
С легкостью тренированного гимнаста Реншо бросил свое тело вверх и встал коленями на нижнюю часть рамы. Если хоть один из этих слепней-вертолетиков сейчас влетит в ванную через дыру в двери и начнет стрелять, он, вероятнее всего, с криком полетит вниз.
Но ничего не случилось.
Он извернулся, просунул в окошко ногу и схватился за свес над ним. Мгновением позже Реншо стоял на карнизе.
Стараясь не думать об ужасающей бездне под ногами и о том, что будет, если вертолеты полетят за ним, Реншо медленно двигался к углу здания.
Осталось четыре метра... три... Ну вот, дошел. Он остановился, прижавшись грудью к стене, раскинув по ней руки, чувствуя баллон в нагрудном кармане и придающий уверенность вес револьвера за поясом.
Теперь надо обогнуть угол...
В девяти метрах терраса перед его гостиной...
Наконец он схватился руками за железные перила, украшенные орнаментом.
Реншо бесшумно залез на террасу, через стеклянную раздвижную дверь осторожно заглянул в гостиную. Они его не заметили.
Четыре пехотинца и вертолет охраняли сундучок. Остальные, наверное, с ракетной установкой расположились перед дверью в ванную.
Так. Резко ворваться в гостиную, уничтожить тех, что у сундучка, выскочить из квартиры, сесть в такси — и в аэропорт.
Он снял рубашку, оторвал длинный лоскут от рукава, смочил один его конец жидкостью из баллона, а другой запихал в баллон, достал зажигалку, поджег лоскут, с треском отодвинул стеклянную дверь и бросился внутрь.
Вертолет сразу пошел на него в атаку — как камикадзе. Реншо сбил его рукой.
Пехотинцы бросились в сундучок.
Все остальное произошло мгновенно.
Реншо швырнул загоревшийся и превратившийся в огненный шар баллон, мгновенно повернулся и рванулся к двери.
Он так и не успел понять, что произошло.
Раздался грохот, как будто стальной сейф швырнули с большой высоты. Все здание вздрогнуло...

* * *

Мужчина и женщина шли по улице. Они испуганно посмотрели вверх и увидели огромную белую вспышку — как будто сто фотоблицев сработали одновременно.
— Что это? — спросила его спутница.
— Кто-то сжег пробки, — сказал мужчина.
Какая-то тряпка медленно и лениво падала рядом с ними. Мужчина протянул руку, поймал ее:
— Господи, мужская рубашка, вся в крови и в маленьких дырочках.
— Мне это не нравится, — сказала женщина, нервничая. — Вызови такси, Раф.
Мужчина огляделся, подозвал такси. Машина остановилась, они побежали к ней и уже не видели, как у них за спиной приземлился еще и листок бумаги, на котором было написано:
Эй, ДЕТИШКИ! ТОЛЬКО В НЕСКОЛЬКИХ ВЬЕТНАМСКИХ СУНДУЧКАХ!
1 ракетная установка
20 ракет «Твистер» класса «земля — воздух»
1 термоядерный заряд.

Перевод с английского Л.ВОЛОДАРСКОГО



По рассказу Стивена Кинга снят фильм в серии Nightmares and Dreamscapes / Battleground, 2006 г.:





Вернуться на стартовую страницу https://bga68.livejournal.com
 

День медицинского работника

В этом году на воскресенье выпадает сразу три праздника: Троица, День медицинского работника и День отца.



Первый и последний - это, мне кажется, слишком личные праздники, я бы даже сказал, внутрисемейные и индивидуальные, а вот насчет второго... не могу не запостить. Все-таки, настоящие Врачи "с большой буквы В" уже пару раз мне в прямом смысле слова спасли жизнь и я не просто рад этому, а не устаю поражаться насколько это отдельная Вселенная со своей неповторимой философией!
По этому поводу несколько прикольных картинок и стишок (© из сети Интернет):



О, рыцари зелёнки!
Вассалы марганцовки!
Потомки Гиппократа,
Чей побратим - рентген!

Позвольте Вас поздравить,
Товарищ медработник,
В день Вашей личной славы,
В Ваш медицинский день!

Мензурки и пробирки
Наполним чистым спиртом,
Закусим аспирином
И выпьем два глотка.

Пусть будут все другие
Профессии забыты -
Но медик будет нужен
Всегда. Во все века!















Народные средства от всех болезней - Юмористический журнал Красная бурда

http://www.redburda.ru/archive/narodnye-sredstva

Народные средства от всех болезней
Больной, исцелися сам!
МАЗЬ-ПРИРОДА, ПОМОГИ!



Народные средства

Насморк (сопли, «французский нос», носокапельная болезнь). Натереть на тёрке одну-две пуговицы, полученную смесь поджечь одной-двумя спичками, ароматный дым вдыхать один-два раза, стараясь не закоптить лицо и не опалить ресницы.
Советуем также нюхать цветы носочника многолетнего, правого и левого.
А лучше всего подойти к паровозу и подышать паром…

При зубной боли надо взять обыкновенные клещи или пассатижи, разогреть их на огне газовой плиты докрасна (чтобы убить инфекцию), после чего взять раскалённые пассатижи и опустить в стакан с холодной водой. Дать настояться. Настоем пассатижей полоскать больной зуб.

Острую зубную боль лучше всего облегчить с помощью стомоталогических клещей, которые держат во рту, пока не пропадет зуб (источник боли). Затем клещи надо выплюнуть.

К больной десне, языку, губе или нёбу хорошо прикладывать холодный трамвай или поезд, иногда помогает каток асфальтовый или мундштук тромбона обыкновенного.

При боли в горле желательно хотя бы несколько раз в день (3-4 раза) не орать. При запущенной болезни нужно не орать каждый час.
Collapse )
© 2009 «Красная бурда»
Рисунки Максима Смагина

ВыЖпсихолог



—Здравствуйте! Вы акушерка?
— Здравствуйте! Да.
— Примите у меня роды.
— Вы беременны?
— Нет. Но я буду делать все, что Вы скажите: правильно дышать и тужиться...
— Извините, но Вам сначала нужно забеременеть, выносить, а уже потом приходить рожать. Я могу Вам помочь родить месяцев через 9, при самом быстром развитии событий.
— Нет, Вы меня не поняли. У меня нет 9 месяцев. Я хочу родить сейчас. Я Вам обещаю, что после родов, я обязательно выполню все ваши рекомендации по планированию, вынашиванию и прочему. А сейчас Вы должны помочь мне родить.
— К сожалению, я не могу Вам в этом сейчас помочь.
— Плохо. Вы меня разочаровали. Пойду к другой профессиональной акушерке, которая мне поможет...
P.S. Невероятная история в акушерстве, но вполне обычная в психотерапии: сделайте мне хорошо; я хочу измениться; я хочу, чтобы у меня все случилось прямо сейчас... Но мне надо быстро за одну-две встречи. Нет, я не хочу работать над этим долго и сам(-а). ВыЖпсихолог.

http://eku.ru/neveroiatnaia-istoriia-v-akusherstve/

Моя первая практика. Смешные истории №14441

http://eku.ru/moia-pervaia-praktika/

Доктором я стал рано - в семь лет.

– Мама, я доктор! – обрадовал я однажды свою маму.

- Очень хорошо, – ответила она.

- Я вылечил Таню.

- Прекрасно.

- И Олю.

- Замечательно.

Мама накормила меня борщом. И я снова убежал практиковать.

Таню и Олю мы лечили втроём. Девочки лечились охотно, и выздоравливать не желали. Их состояние определялось нами, как крайне запущенное.

Поликлинику мы оборудовали в дровяном сарае. Первоначально он задумывался, как штаб для пыток фашистов. Но, когда в фашистах обнаружился дефицит, мы переименовали его в больницу.

Я принёс термометр и фонендоскоп. Санька приволок вату с зелёнкой. Олег - клизму. И клиника открылась для посетителей.

Олег учился в четвёртом классе и в медицине уже кое-что кумекал. Поэтому первой на обследование он пригласил свою одноклассницу Инну. Но, та, сказав: «никогда… ну, может быть, завтра», привела в больницу свою младшую сестру Олю, и её подружку Таню - моих ровесниц, у которых сразу же выявилась целая куча хвороб.

Мы лечили их три дня. С утра до ночи. Не покладая рук. А на четвёртый к нам в дом ворвались Танина и Олина мамы.

- Он ставил им уколы! – кричали мамы девочек. – Тот засранец мазал их зелёнкой, а ваш – ставил им уколы!!

Всё это я слушал, лёжа под диваном, и на засранца практически не обижался. Меня полуобморочного не страшили даже пауки. А половицы, как назло, не отрывались. Я хотел под них забраться, но они не отрывались!!!

А когда, наконец, чужие крики стихли, начались свои - родные.

Кричала мама.

- Он их попортил! Боже-боже, он их попортил!

Кто кого попортил, я не понимал. Вся моя жизнь, до этого мгновения такая сладкая, вдруг забродила, как банка варенья, вспухла и взорвалась.

- Готовь свадьбу! – истерически веселился отец. - Пеки пироги, зазывай гостей!

- Только не убивай! – причитала мама. - Умоляю, только не убивай!

- Зачем, у нас же радость! Ну-ка, где этот женишок! Где этот натуралист-гинеколог?!

С этими словам меня за пятки извлекли на свет, и начался допрос.

- Что вы делали в сарае? – ледяным тоном спрашивала мама.

- Играли, – широко распахнув глаза отвечал я.

У меня не было сил даже всхлипывать. Слёзы капали непрерывно.

- Играли во что?

- В фашистов.

- А в докторов?

- Нет! – врал я максимально честно, и для пущей убедительности, описывал, известные мне по фильму «Семнадцать мгновений весны», застенки гестапо. Подробностями пыток я делился так горячо, что мама, в какой-то момент, сказала:

- Может она всё выдумала?

- Кто Танька-то? – прокричал я. – Ну, конечно, выдумала, дура костлявая!!

Тут мама охнула, а папа закинул в рот горсть Валидола.

Осознав, что проваливаюсь, как Плейшнер, я стал всё отрицать – мол, ничего не видел, в штаб не заходил, сидел под дверью и тихо игрался с клизмой.

При упоминании клизмы, мама снова охнула, а папа перешёл на Валокордин.

В третьем раунде, размазывая сопле-слёзы, я частично признал свою причастность к групповому лечению. При этом продолжал утверждать, что зелёнку наносил исключительно поверх одежды, температуру мерил неглубоко, а пульс щупал на лбу, не снимая трусов.

- Они сами! – рыдал я. – Я их даже пальцем не трогал! Особенно Ольку!

Мама уже не охала. Плеснув в стакан водки пол флакона валерьяны, она придвинула его папе, а себе притянула Валидол с Валокордином, и устало прикрыла веки.

- Санька зелёнку лизал, – с удовольствием сдавал я своих товарищей, - а я нет! Потому что Олька и без зелёнки невкусная!

- Откуда?! – хватаясь за голову, бормотал отец. – Откуда?! Кто его надоумил?!

И тут я впервые осознал, что старший брат – это хорошо. А брат в очередной раз убедился, что младший - это очень скверно.

Когда же крики, сменив вектор, переместились в комнату брата, я в изнеможении заполз под диван и стал с упоением мечтать о медицине.

И медицина не подвела.